Наибольшую общественную значимость в системе бытового ламаизма имеет цикл обрядов, совершаемых при обо. Культ обо восходит к глубокой древности и в разных формах существовал почти у всех народов земного шара, о чем уже неоднократно писалось139. Раньше каждое обо у бурят было строго персонифицировано и имело вполне определенного «хозяина». На каждом обо молились только своему хозяину, «угощали» только его, с просьбами обращались только к нему. В наши дни в связи с тем, что многие обо практически перестали функционировать, их «хозяев» поминают и «угощают» во время молений на соседних обо.
ВНЕШНЕ ОБРЯД ОЧЕНЬ СКРОМЕН: ЛАМА ЧИТАЕТ СЛУЖЕБНИК, ПО ЕГО СИГНАЛУ УЧАСТНИКИ ОБРЯДА НАЧИНАЮТ ХОДИТЬ ПО ЧАСОВОЙ СТРЕЛКЕ И БРЫЗГАТЬ ВВЕРХ ЧАЕМ, ВОДКОЙ, МОЛОКОМ, ПОСЛЕ ЧЕГО ВСЕ ОСТАТКИ ВЫПИВАЮТ САМИ
Генетически «хозяева» обо делятся на две категории: эзены — лица, реально существовавшие в прошлом (шаманы и преждевременно умершие от болезни или насильственной смертью люди), и ханы-бумалы — божества небесного происхождения. Таковы, например, ханы Шаргай-нойон и Буха-нойон, почитаемые в Тункинском районе. Ханы-бумалы обычно восходят к тотемистическим и другим ранним представлениям бурят, прошедшим определенную трансформацию, и имеют солидную культовую историю. Поэтому среди отмирающих хозяев обо им, пожалуй, суждена наиболее долгая жизнь.
На втором месте по значимости стоят те «хозяева», которые восходят к великим шаманам, особенно если они умерли неестественной смертью. Такие «хозяева» считаются наиболее грозными, рассматриваются как возможные источники всяких несчастий и бед и нуждаются в регулярном замаливании. Возможно, что когда-то «хозяева» обо воспринимались как всесильные и всемогущие боги, от которых, хотя и на сравнительно небольшом участке местности, зависело все – и жизнь людей, и их материальное благополучие, и даже атмосферные явления. Со временем по мере сложения иерархии божеств их функции разделились. «Хозяева» небесного происхождения стали регулировать атмосферные явления и общий миропорядок, «хозяевам» же земного происхождения достались жизнь отдельных лиц и их благополучие. С приходом ламаизма, по сути дела, ничего не изменилось. Предпринятые ламами попытки искоренения шаманских «хозяев» обо закончились в большинстве случаев включением их в ламаистский пантеон в разряд юл-лха в одних случаях под новыми, в других случаях под прежними именами. В ряде случаев были переименованы и сожжены места пребывания шаманских «хозяев». Так, например, на могиле шаманки Булуу-нархан, почитавшейся возле села Тагархай Тункинского района, после ее сожжения было устроено обо Очирвани. Шаманская могила на горе Хара-Болдок возле села Хуурай-Хобок того же Тункинского района была превращена в обо Баян-Мандал140. Однако имена шаманских «хозяев» по-прежнему оставались в народной памяти, и во время традиционно совершаемого обряда при обо не забывали помянуть и их.
Обряды при обо совершаются раз в год в начале лета. Руководством для нынешней службы при обо является ее описание в тибетских служебниках – сольчитах. Внешне обряд очень скромен: лама читает служебник, по его сигналу участники обряда начинают ходить по часовой стрелке и брызгать вверх чаем, водкой, молоком, после чего все остатки выпивают сами. Это восходит к древнему обычаю ритуальной сотрапезы с духами, которая считалась весьма почетной для каждого из ее участников141.
Обряд почитания обо самый живучий и, пожалуй, наиболее древний из тех обрядов, которые еще сохраняются у бурят. Сейчас, когда религии теряют один за другим свои опорные пункты в виде идеологии, морали и красочных ритуалов, этот обряд сохранился почти в том же виде, в каком существовал всегда. Случайно ли это? Обряд почитания обо носит, несомненно, религиозный характер. Просьба о дожде, с которой в числе общих фраз о благополучии обращаются к «хозяину» обо, свидетельствует о вполне насущных нуждах людей в связи с пагубными последствиями возможных засух. Стало быть, есть вполне реальная причина для молений «хозяину», устранение которой по мере роста технических возможностей в борьбе со стихиями природы и соответствующих им процессов секуляризации сознания, несомненно, подорвет роль этой стороны обряда. Но у культа обо есть и другая сторона, стихийно-эстетическая, основанная на контакте человека с природой, хотя бы даже с религиозным подтекстом, сочетающаяся с уважением к традициям и памяти предков. Эта уже не религиозная, но тем не менее немаловажная сторона обряда, может быть, больше, чем религиозная, влияет на его сохранение.
Важное место в бытовом ламаизме занимает почитание локальных божеств, переросших рамки просто «хозяев» обо. Как уже говорилось выше, они представляют собой ламаизированные в свое время персонажи шаманской и даже дошаманской мифологии бурят. Почитающие их сравнительно небольшие группы населения передают из поколения в поколение легенды, связанные с именами этих персонажей, и ритуальные особенности их культа. Эти божества почитаются, как правило, более или менее многочисленными группами родственников, проживающих не только в районе, где расположено святилище, но и за его пределами. В прочих местах объекты этих культов почти неизвестны. Участие представителей иных родственных групп в культовой мистерии данной группы родственников не возбраняется, но, будучи непосвященными, они лишь присутствуют как зрители. Иногда первоначальный смысл ритуала и сложная история какого-либо божества забываются, теряются в устной передаче, но обряд остается почти неизменным. Такова, например, судьба почитаемого тункинскими и закаменскими бурятами Буха-нойона, образ которого прошел сложную эволюцию от тотемного предка группы тункинских бурят, канонизированного впоследствии местной православной миссией под именем св. Парфения и почти одновременно ламами под именем Ринчин-хана и превратившегося тем самым в объект тройного почитания со стороны крещеных бурят, ламаистов, а также тех, кто сохранил открытую приверженность к шаманству.
Таких святилищ местного значения разбросано по Бурятии великое множество. Это Шаргай-нойон у тункинских бурят, Бурин-хан (часто отождествляемый с Цаган-убугуном, явно шаманским персонажем ламаистских мистерий) у джидинских бурят, Кумын-хан в Кяхте, Батор-хан у закаменских бурят, живущих возле села Санага в пограничных с Монголией районах и т. д. Образ последнего очень любопытен. Легенда считает его русским по национальности, кумирня же, построенная в его честь, имеет типичный ламаистский облик. Иконописное изображение Батор-хана на коне очень схоже с традиционным изображением докшитов – грозных защитников буддийской религии и не оставляет ни малейшего сомнения в том, что это местный персонаж ламаистского пантеона. Поражают только при общем монгольском облачении фигуры всадника его европеоидные черты. Есть предположение, что этот ламаизированный в традиционном духе образ есть не кто иной, как русский казак Борис, погибший при установлении пограничной линии между Китаем и Россией в 1727 г. Установление границы было важным также и для Санагинской долины, подвергавшейся ранее набегам со стороны южных соседей. Нет ничего удивительного в том, что народная память воздала ему должное, а ламаистская церковь канонизировала его под именем Батор-хана, выразив тем самым свои верноподданнические чувства русскому царизму и создав новый, весьма доходный объект культа.
До сих пор сохранился в ламаизме семейный культ докшитов — грозных божеств – защитников религии. Он пришел на смену семейно-родовому культу онгонов (персонифицированных шаманских духов природы). Почитание докшитов носило также официальный храмовый характер, но в отличие от семейного официальный культ докшитов был более пышен и масштабен. Обычно докшит – покровитель семьи назначался ламой. Следующим поколениям он уже доставался по наследству, и так как в докшитов ламаистского пантеона превратились прежние шаманские божества, что делало их опасными и грозными вдвойне, обряды их почитания совершались регулярно, сводясь в основном к символическому или натуральному кормлению с целью задабривания. Однако не забывали и прежних онгонов, ибо верили в мстительность забытых духов. Их потихоньку подкармливали, стараясь это делать втайне, чтобы грозный докшит не узнал. У ряда семей оказывались общие докшиты-покровители, что отнюдь не вытекало из их родства между собой, а объяснялось тем, что отряд докшитов, из числа которых ламы выделяли покровителей, был весьма невелик. В то же время общность онгонов, как правило, свидетельствовала о весьма древних родовых связях, которых зачастую устные семейные генеалогии уже не фиксировали.
ЕСТЬ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ, ЧТО ЭТОТ ЛАМАИЗИРОВАННЫЙ В ТРАДИЦИОННОМ ДУХЕ ОБРАЗ ЕСТЬ НЕ КТО ИНОЙ, КАК РУССКИЙ КАЗАК БОРИС, ПОГИБШИЙ ПРИ УСТАНОВЛЕНИИ ПОГРАНИЧНОЙ ЛИНИИ МЕЖДУ КИТАЕМ И РОССИЕЙ В 1727 Г.
